Совет ветеранов

Война глазами детей

Казанский пороховой завод активно готовится отметить свое 230-летие. Более двух веков его история переплеталась с судьбами людей. В воспоминаниях местных жителей, заводчан и их детей, наше предприятие вырисовывается не просто декорацией к разворачиваемым событиям, но и участником, влияющим на судьбы. Эта рубрика посвящена историям тех, чье детство связано с военными и послевоенными годами и, конечно, заводом.

Из воспоминаний Дорофеевой Нины Николаевны - аппаратчицы 3 цеха:

«Когда началась война, мне было 4 года. Папа работал на пороховом заводе. У него была бронь. Рабочие неделями не выходили с завода, а если папа приходил домой, то на час-два. Помню, что он всегда мне приносил гостинцы: сахар, масло, хлеб. Когда на заводе гудела сирена, я пряталась под кровать, а мама успокаивала меня. Она часто ездила в деревню: меняла посуду, вещи на картошку, муку. Приезжала и варила суп-болтушку. Натрет картошку вместе с кожурой, добавит какую-нибудь траву, взболтает немного муки и подсолнечного масла и суп готов. У меня от этого супа был большой живот. Все говорили, что я рахитик. Я даже кастрюлю зализывала пальцами.

Моей обязанностью было ходить за хлебом. Мама заворачивала хлебные карточки и деньги в платок и привязывала мне на руку. Когда моя очередь приходила, я клала руку на прилавок, а продавец развязывала платок и отпускала хлеб. Потом опять привязывала к руке. Но однажды какая-то женщина отняла у меня карточки, и мы с мамой до конца месяца остались без хлеба. Еще мама ездила на луга и собирала дикий лук, вязала пучки, а я их продавала у проходной завода. Так и выживали.

В 1945 году у меня появилась сестренка. Мне было 8 лет, и я пошла в школу. Портфеля у меня не было, и мама завязывала все мои школьные принадлежности в платок. Тетради мне делал папа: резал серую оберточную бумагу, сшивал, линовал и готово. Потом мне соседи подарили портфель. Так как я была маленькая, он был для меня большой, тяжелый и волочился по земле. Но какая я была счастливая, что у меня был портфель.

В 1954 году я была принята на работу ученицей оператора. В 1957 году вышла замуж за Дорофеева Николая Павловича, с которым мы прожили 46 лет. Воспитали двух дочерей. В 1967 году была переведена на Химзавод им. Ленина, где и проработала аппаратчицей в 3 цехе до 1983 года до выхода на пенсию.

За годы работы на заводе была награждена грамотами, денежными премиями, знаком «Ударник 1-ой пятилетки».

Сейчас хожу в народный хор «Сударушка» и с болью вспоминаю военное детство».

Из воспоминаний Абрамовой Надежды Ивановны - работницы 8 цеха, старосты творческого коллектива «Сударушка»:

«22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Мне было 4 года. Семья у нас была большая. Последняя девочка родилась в 1941 году, которая вскоре умерла. Отца сразу забрали на фронт, и он погиб под Смоленском.

Мама Колпакова Анна Михайловна осталась одна с ватагой голодных ребятишек. Войну я помню плохо, в основном по рассказам старших сестер и братьев. Но хорошо помню, как мы голодали, как встречали маму с работы у проходной завода. Сидели на пригорке у 22 детского сада и ждали. Она работала в типографии. Там же работала уборщицей тетя Катя, которая после обеда мыла посуду и все остатки сливала нам в бидончик. Мы бежали домой, чтобы всем покушать.

Напротив нас жили эвакуированные ленинградцы. Они всегда нам давали картофельную кожуру, ее мы варили и ели. Мы жили в насыпушке, которая стояла во дворе у бабушки. Она была ветхая, вся в щелях. Там ползало и летало столько всякой твари, что было страшно.

Всем было трудно и голодно в это время, но люди держались вместе и помогали друг другу. Бухгалтер типографии Людмила Владимировна привозила нам обрезки досок для растопки. Завод давал билеты на елки, путевки в пионерские лагеря. Я очень любила лагерь на Светлом озере и ездила туда с 6 лет до комсомольского возраста. И сейчас вспоминаю это время как что-то светлое и счастливое.

Все мои сестры работали на Пороховом заводе, а братья на авиационном. Все были активистами, заводилами. Колпакова Н.И. была парторгом 22 цеха; Колпакова А.И. предцехкома 17 цеха.

После школы я закончила химико-технологический техникум, затем вечерний КХТИ. Была выбрана в комитет комсомола завода, где возглавляла культурно- массовый сектор. Проработала в 8 цехе 40 лет и вышла на пенсию. Но комсомольский задор остался. Пришла в народный хор «Сударушка» и долгое время была там старостой.»

Из воспоминаний Киян Ларисы Николаевны - председателя Совета ветеранов:

«Война - страшное время. В душе каждого из нас она оставила большой, неизлечимый след. Всегда со мной рядом по жизни, наряду с прелестями весеннего цветения, радостями семейной жизни, общения с подругами, друзьями в памяти были голодные, холодные, страшные годы войны.

Я хорошо запомнила мамин наказ: «Когда что-то случится (завоет сирена тревоги или что-то загорится) бери в руки узелок с документами, который всегда лежал на столе, открывай дверь и сиди на пороге». Бежать-то было некуда, да и дома я была одна, с маленькой сестренкой. И этот наказ и по сей день я четко выполняю в случае непредвиденных обстоятельств. Наша семья невзгоды войны испытала на себе. Деда и моего отца в конце 1941 года арестовали и посадили в тюрьму как «врагов народа». На руках мамы остались я с сестрой (1938 г.р. и 1940), четыре ее сестренки-подростки и бабушка, которая не работала. Работала одна мама. Передачи в тюрьму она относила, продав все свои вещи. A однажды, месяца через три после ареста отца, пришла темнее тучи и сказала, что ей сообщили о его смерти, а ведь ему было всего 26 лет, здоровый, сильный мужчина.

Всю войну мы жили в маленьком флигелёчке, где из вещей был кухонный столик, печка, старенький диванчик и одна кровать. Спали на полу, но несмотря на все тяготы войны, люди были добрыми отзывчивыми, помогали друг другу, делились последним. Вся улица (Лебяжья) жила одним большим домом. Когда у нас умерла бабушка, то ее хоронили всей улицей. Гроб для нее маме сделали в цехе. Она работала на пороховом заводе. Его на лошади довезли до проходной, a оттуда через ручей, который назывался «дряничкой», надо было донести до дома. Соседи и мы, все девчонки, помогали маме донести его до дома. Я хорошо помню, что если ты заходишь в дом к соседям, и там что-то готовят, то тебе обязательно предложат подождать, пока варево сварится. Однажды я зашла к соседям Никаноровым, где варилась картошка, они мне предложили подождать, когда она сварится. Я стала ждать, да уснула. Проспала три часа. Когда проснулась, то все уже пообедали, но мне две картошки, мою долю, оставили на столе. Как я была рада этим картошкам. На нашей улице жила молочница тетя Шура. У них была корова и свиньи. Излишки молока они продавали.

У нас заболела мамина сестра Тоня. Меня послали к тете Шуре взять взаймы для нее пол-литра молока, а в это время у них зарезали поросенка, и они приготовили из кишок, набитых гречневой кашей, кушанье. Дав мне взаймы молока, они меня угостили и этим кушаньем. Оно мне показалось просто волшебным. Все эти примеры говорят о том, что люди во время войны были отзывчивыми, помогали друг другу и в горе, и в беде. Часто, вечером, соседи приходили к нам на огонек. Собирались до 10 человек. Битком был набит наш флигелек. Если сводки с фронтов были хорошими, на радостях пели русские народные песни. Каждый приносил с собой семечки, грызли их и обсуждали события, которые за это время произошли с жителями нашей улицы. Если требовалась помощь, определялись что и как.

С первых дней войны мамины сестры - подростки поступили на работу, сама же мама работала посменно, и мы с сестренкой рано научились самостоятельности. Я очень гордилась, что моя мама офицер. Она носила военную форму, шинель и шапку-ушанку - зимой, весной - берет, военное платье и офицерские погоны. На заводе инженерно-техническому персоналу присвоены были офицерские звания. Мама всю себя посвятила нам и своим сестрам. Всем дала возможность получить образование, всех вывела в люди, оставшись вдовой в 26 лет. Жили мы дружно. Все, что получали по карточкам, в семье делилось поровну между всеми членами семьи. И мы, маленькие, получали такую же порцию, как и все остальные. Ели все за одним столом, дети ели помедленнее. И у нас в семье была такая игра. Старшие, съев свою порцию говорили, протянув руку: «Кто подаст – «золотой глаз», кто не подаст – «дряной глаз». Так хотелось быть «золотым глазом», а отдать частичку хлеба было жалко. Но все-таки мы с сестрой отщипывали кусочек хлеба и отдавали его просящему. Велико было желание быть хорошими. Но и в войну встречалось всякое. Мы, маленькие дети, со всей улицы собирались вместе и играли в игры. Однажды одна из девочек вдруг заявила, что мой отец и дед арестанты, сидят в тюрьме. Я очень растерялась, до слез было обидно, но я молчала. И вдруг слышу, как Люба Гуськова говорит ей: «Никогда не смей такого говорить, ее дед и отец - очень честные люди». Я так была благодарна Любе за ее ответ обидчице. Две разные семьи, где по всей вероятности шли обсуждения произошедшего события и совершенно разное мнение. И кстати, через год отца той девочки тоже посадили в тюрьму, но уже за воровство. Мне жаль было ее, но в дальнейшем ни в детстве, ни в юности, ни в зрелом возрасте с ней больше не общалась.

И вот, наконец, Победа. Какой это был праздник для всех. Мы бегали по всей улице, стучали в окна и кричали: «Победа! Победа! Победа!». В середине дня народ стал собираться в центре улицы. Люди одевали на себя последние самые лучшие вещи. Ведь они собирались в честь Великого праздника, которого так ждали!».