Люди выдержали, техника - нет

Люди выдержали, техника - нет

10.09.2019

Год памяти и славы в РФ

Эпицентром напряженной работы завода в годы войны был, естественно, пороховой цех. Все внимание, все силы были брошены на ускоренную фабрикацию порохов. Здесь решалась судьба завода, а стало быть, и судьба страны. Все понимали, что от их работы зависел успех боевых действий армии. И люди работали по 12 часов в сутки (а в пересменку и все 18 часов) четыре года без единого дня отдыха, работали самоотверженно, из последних сил, порой опухшие от голода и недосыпания. Напряжение доходило до предела человеческих возможностей, но предел этот зависел от состояния духа. И люди выдержали, на них можно было положиться, но выдержат ли такой темп машины, аппаратура цеха, все его оборудование – это был очень важный вопрос. И здесь на помощь технике приходили люди: механики, мастера мехчасти, слесари-ремонтники, которые проявили чудеса выносливости и сообразительности.

Всю войну проработал механиком порохового цеха техник-лейтенант Василий Проников.

Основной участок цеха – мастерская прессования. От него зависела вся выработка. Достаточно сказать, что диспетчер смены ежечасно сообщал выработку смены диспетчеру по заводу, а тот сообщал главному инженеру. Главный инженер через каждые два часа сообщал эти данные в Москву. Максимум, что могли пропустить пресса – это 45 тонн за смену. И этого требовали как нормы. Но такая выработка достигалась при идеальной работе без минуты простоя. Но простои были неизбежны, так как капитальные ремонты не проводились. Вся ответственность ложилась на ремонтников.

С первых же дней войны был установлен новый режим работы мехчасти. Все было направлено на резкое сокращение простоев оборудования. На всех фазах был внедрен поузловой ремонт с ужесточенными сроками системы ППР. О выходных днях не было и речи. Цех работал в две смены по 12 часов с обеденным перерывом 30 минут. За эти полчаса дежурные слесари, сменный механик должны были отремонтировать любой аппарат (главным образом, пресс). И только введение поузлового ремонта позволяло справляться с подобными задачами. Этот метод позволял восстанавливать аппарат за сутки. Всю войну проработал бригадир слесарей по ремонту прессов Г. Шигапов со своими верными слесарями-ремонтниками Касимовым, Х. Галимовым и Г. Цигенько.

Были постоянные бригады и на других фазах. На фазе центрифуг и насосов работали бригады И. Степанова и Ф. Лапина. Здесь основные неприятности доставляли разные виды приводов и качество ремней. В состав бригад входили и специалисты по обшивке ремней – шорники. Часто выходили из строя гидравлические центрифуги из-за срывов фундаментных болтов. Получалось это потому, что неопытные аппаратчики упускали число оборотов корзины за предельные нормы. А ремонтникам приходилось долбить цемент в неудобных тоннелях, ставить болты и ждать, когда схватится цемент. В электроцентрифугах был конструктивный недостаток – слабый подшипниковый узел. Подшипники не выдерживали нагрузок и рассыпались как горох. Подшипники же были дефицитом. Переделка подшипникового узла позволила значительно улучшить работу этих аппаратов.

Быстрее всех внедрили узловой метод ремонта в бригаде Б. Евдокимова, которому помогал Г. Назмеев, способный слесарь и рационализатор. Работали они на участке резки, разымки и провялки пороха, где оборудование сравнительно малогабаритное и не требовалось больших площадей для сборки узлов. При проведении узлового ремонта большую нагрузку несла ремонтная мастерская цеха со своим складом запчастей и материалов, с токарным, слесарным, сварочным, кузнечным и столярным участками. Они в основном комплектовали узлы аппаратов теми деталями, которые изготовляли РММ завода, а затем доукомплектовывали деталями своей мастерской. Возглавлял эту мастерскую мастер М. Семенов, после войны награжденный орденом Ленина. Каждый в мастерской выполнял нужную для цеха работу, внося свой вклад в общий успех: и старший рабочий по снабжению запчастями К. Хорьков и возчик Н. Осипов со своей маленькой, невзрачной, но неутомимой лошадкой и точильщик ножей для технологических целей Гусев и пожилая работница по плетению и подгонке сальников к насосам высокого давления М. Рахматуллина, чьи сальники превосходили фабричные и работали в два раза дольше, что помогало работать насосам без перебоя.

Непростой была и работа слесарей-паропроводчиков. В зимнее время первого и второго года войны случались аварийные остановки работы ТЭЦ. Подача пара прекращалась неожиданно, бывало, и в ночное время. А зимы были холодные – в декабре 1941 года морозы доходили до 50 градусов. Во время этих остановок приходилось собирать людей, спускать воду из всех труб и конденсационных горшков во избежание заморожения всей отопительной системы здания. Все приходилось делать в темноте, на ощупь. Кроме того, надо было ждать и не уходить со смены до тех пор, пока не будет команды на включение пара. Эти ожидания иногда длились сутки, а то и полгода.

В декабре 1941 года произошел непредвиденный случай – замерз спиртопровод, передающий отработку из порохового цеха в эфирный на переработку. Когда измерили наружную точку на эстакаде трубопровода, термометр показывал 50 градусов. Протяженность трубопровода – 700 метров. Работа фазы обезвоживания остановилась, план был под угрозой срыва. Обследование показало, что оттаивать бесполезно, и руководство завода решило замерзшую линию не трогать, а срочно проложить новый трубопровод, тем более, что место на эстакаде для укладки труб было. Срочно нашли и привезли трубы с муфтовыми соединениями, собрали лучших слесарей-водопроводчиков и слесарей для подготовительных работ. Определили места для подготовки и сбора плетей, уточнили время возможности работы людей на эстакаде, организовали питание, отдых, обеспечение соответствующей одеждой, инструментом, вспомогательными материалами и приспособлениями – лестницами, веревками, досками, крепежом труб, наладили освещение. Расчеты показали, что прокладку нового трехдюймового трубопровода можно сделать за сутки, но пятидесятиградусный мороз с легким ветерком мог внести свои коррективы. Подготовительные бригады занимались заготовками, гнули трубы по нужному профилю, «разгоняли» муфты, собирали плети – все эти работы велись в помещении.

Профиль линии был сложным, он проходил над автомобильной дорогой, большим земляным обрывом, над железнодорожным полотном и озером. Вся сборка велась на эстакаде, на высоте от 3 до 6 метров, доски эстакады были скользкими, надо было соблюдать большую осторожность, чтобы не свалиться с эстакады. Бригада по монтажу работала по 30-45 минут и шла отогреваться и отдыхать, другая бригада занимала ее место. Так была организована непрерывность работы. Монтажом руководил мастер С. Пинегин. Работали самоотверженно, все понимали ситуацию и чувствовали ответственность за сроки исполнения и качество работы. Никто из работавших слесарей не обморозился и не заболел. Помог спирт. В ведра со спиртом ставили ноги и растирали, пока они не отходили. Также поступали и с руками по самый локоть. В тазиках из-под продукции мыли и растирали лицо и другие части тела. Во внутрь принимали лишь чуть-чуть, чтобы не опьянеть. Героический труд этих людей был отмечен выдачей им дополнительных талонов на питание и промтовары. Надо сказать, что качество работы было настолько безупречным, что к этому шестисотметровому трубопроводу, смонтированному менее чем за сутки, руки ремонтников не прикасались многие десятки лет.

Одной из мер, обеспечивающих выполнение заданий для фронта и непрерывной работы оборудования, стал перевод дежурных слесарей фазы прессов на казарменное положение. В одном из зданий было оборудовано общежитие. Питание было организованно в цеховой столовой по дополнительным талонам. В этом общежитии отдыхали, ночевали и находились дежурные слесари неработающей смены фазы прессов. Когда работала другая смена и технологические рабочие шли обедать (обедали они по очереди бригадами и зданиями), дежурные слесари во главе с мастером приходили из общежития и помогали проводить текущий ремонт оборудования прессов, насосов и коммуникаций. И так было каждые сутки в течение двух лет. Некоторых слесарей иногда отпускали ночевать домой после смены.

Все это подчеркивало особое отношение к прессам. Клапанное хозяйство этих многотонных гидравлических сооружений, насоса и грузового аккумулятора должно было работать как единое целое автоматически и безупречно. Сама вода, циркулирующая в этой системе, должна быть, безусловно, чистой, с высокой прозрачностью. Это достигалось тем, что на трубу ввода воды в насос насаживались специально сшитые мешки, наполненные линтером. Фильтрующая масса часто менялась в мешках, а весной был обязательным переход на воду из артезианских скважин.

К этому участку работы постоянно было приковано внимание гласного инженера завода. Особенно строгий контроль за исполнением работ был со стороны Моисея Михайловича Троппа. Для ремонтников стало привычно чуть ли не ежедневное его посещение. Он не только контролировал, но всегда оказывал существенную помощь в обеспечении необходимыми материалами, металлом.

За фазой прессов работала фаза резки. С первых же дней войны она стала узким местом. Резательные станки Сан-Галли не поспевали за прессами. На заводе резервных станков не было, пришлось привозить старые, списанные станки с других заводов. Группа ремонтных слесарей этой фазы – З. Гильманов, М. Морданов, Мустафин вместе со своим бригадиром Г. Назмеевым под руководством мастера Б. Евдокимова сумели эти станки в течение 15 суток восстановить и модернизировать. И, как обычно, делали они свое дело, не уходя с территории завода до его окончания. Ввод в эксплуатацию этих станков несколько облегчил положение на фазе резки, но не до конца, так как на прессах увеличили выработку «зерна». Два американских высокопроизводительных станка не прижились, так как не было запасных ленточных ножей. И тут вспомнили про станок Разумеева, названный по имени его изобретателя. Эти станки, изготовленные перед самой войной, не были внедрены в производство, потому что были признаны пожароопасными и давали много брака. Обстоятельства заставили заниматься этим станком. Евдокимов и Назмеев модернизировали его, недостатки были устранены и раскрылись лучшие качества аппарата. Станки Разумеева по всем статьям превосходили американские. После их внедрения механики и технологи с облегчением вздохнули, и фаза резки не стала сдерживать пресса.

Освоение разумеевских станков было большим достижением не только для казанского завода, но и для отрасли. После войны приезжали представители других заводов за опытом использования этих аппаратов. Они сыграли положительную роль в повышении производительности труда, качества продукции. Подкупала несложность его обслуживания, малое потребление электроэнергии на единицу продукции, а также широкий диапазон простой настройки на разные марки «зерна» с различным диаметром и длиной. Дежурными слесарями на станках Разумеева были в основном девушки.

Еще одно новшество на фазе резки – внедрение резательных станков для «трубки» - было внедрено, когда появилась повышенная потребность в порохах для морской артиллерии. По рацпредложению начальника пожарной охраны В. Жиганова конструкторы главного механика разработали чертежи простейших педальных станков. Изготовлены они были в ремонтно-механических мастерских завода, а Евдокимов с Назмеевым освоили их в работе и установили в зданиях. Так, сравнительно быстро была решена эта проблема и фаза резки стала работать нормально. Эти станки так и вошли в обиход под названием «жигановские».

Вот так, с помощью работников мехчасти коллектив порохового цеха обеспечивал выполнение ответственных заданий фронта. Производственный конвейер цеха в течение всех 1418 дней войны работал беспрерывно, хотя достигалось это порой неимоверными усилиями.